Турсунпулот Назаров

Тимур Рустамов

Диктаторские режимы сами создают благодатную почву для возникновения религиозного экстремизма

Вот уже скоро грядет годовщина кровавых событий в Андижане и весь спектр заинтересованных лиц политиков, публицистов, ученых и т.д., задаются вопросами: Что же случилось на самом деле? Почему была применена столь неслыханная жестокость по отношению к безоружным людям? И почему власти решили осудить членов движения Акрамия, хотя это движение не ставило целью овладение политической властью?

И если по первым двум вопросам более или менее выработана общая позиция, которая объясняет варварскую расправу над людьми, инстинктом самосохранения диктаторского режима, который за 15 лет растратило весь ресурс легитимности и неумолимо приближает страну к национальной катастрофе, то репрессии против Акрамия, которые сыграли роль детонатора в Андижанских событиях, могут быть объяснены причинами более глубинного системного характера.

После распада СССР, обладающие властными ресурсами элиты Узбекистана взяли курс на совершенствование и дальнейшую модернизацию той клановой системы, которая существовала здесь даже в советский период, стремясь приспособить ее к современным реалиям, при этом сохранив те элементы коммунистического режима, которые были полезны для них. Параллельно с вышеуказанными процессами, происходило зарождение институтов гражданского общества.

Появление движения Бирлик, демократической партии Эрк это процессы характерные в последние годы существования тоталитарного государства. И эти вышеуказанные политические объединения имели генетическое родство с такими движениями как Рух на Украине или Саюдис в Литве.

Их схожий генезис заключается в том, что они производное от того протестного потенциала, который долгие годы накапливался в недрах тоталитарного общества. Идеи, выдвигаемые этими движениями, были обращены и находили поддержку у интеллигенции, нарождающегося слоя предпринимателей, работников сферы обслуживания и промышленных предприятий. Этим и объясняются успехи демократического движения в таких республиках как Литва, а также на Украине, хотя там временами имели место рецидивы авторитаризма.

Иная ситуация сложилась в Узбекистане, где большинство населения живет представлениями традиционного общества. Демократические идеи быстро консолидировали социальные слои в Ташкенте, в меньшей степени в других крупных городах и не сумели по-настоящему привиться на селе. Мы уверены, что сохранение демократических партий на политическом поле Узбекистана, способствовало бы проникновению либеральных идей в аграрной среде, но эта возможность была пресечена репрессивной деятельностью нынешних властей.

Но естественное желание к позитивным переменам всегда способствуют появлению новых ростков социальной жизни. Появление и деятельность движения Акрамия оказалось ярким феноменом на фоне того традиционного состояния, в котором пребывало узбекское общество. Анализируя процессы возникновения гражданского общества на Западе и особенно появление новых элементов социальной организации, которое можно характеризовать как предгражданское состояние, мы наблюдаем схожие черты при изучении деятельности Акрамия.

Реформация в Западной Европе и появление протестантской этики, которая характеризовалась новым мироощущением, способствовало появлению качественно иной институциональной картины, неумолимо меняя традиционное общество в сторону раскрепощения индивида, направляя его созидательный потенциал на формирование новых социальных отношений.

Движение Акрамия не ставило конечно целью реформировать ислам, но оно умело использовало его гуманистическую сущность, тем самым создав принципиально иное сообщество, где восточный патернализм и западный дух предпринимательства создали тот удачный симбиоз, который даст еще прекрасные результаты в Узбекистане.

И этот симбиоз был подкреплен простыми и понятными положениями ислама. Акрамия была не просто объединением бизнесменов, решающих свои экономические задачи, а организацией, которая решило стать социально ответственной структурообразующей единицей в старом традиционном окружении. Тем самым, движения подобные Акрамия, выполняя задачи социального, культурно-просветительского характера, постепенно изменили бы институциональную матрицу традиционного общества, придавая ей подлинно сетевой характер.

Обращение движения Акрамия к религиозным ценностям также подчеркивает схожесть его с западноевропейским опытом. Наиболее ярким примером может служить пуританская традиция в Англии и северных штатах Новой Англии. Пуритане также аппелировали к религиозным ценностям, призывая вернуться чуть ли не к первозданной чистоте христанства.

И временами казалось, что они, пуритане в своей мрачной мессианской решимости способны чересчур зарегламентировать жизнь индивида, но тем не менее пуритане, сделали очень многое в разрушении влияния главного оплота традиционого общества в Западной Европе католической церкви, а затем уже и сами были вынуждены уступить свое место безбрежному секуляризму.

Акрамия как указывалось выше, не оперировало лозунгами возвращения к истокам ислама, а просто стремилось сочетать исламские ценности и современные реалии. Религиозное мировоззрение членов Акрамия полностью вписывалось в сложившуюся в Центральной Азии традицию умеренного ислама и толерантного отношения к представителям других религиозных конфессий. Деятельность Акрамия и подобных ей организаций способствовало бы появлению новой генерации индивидов, которые могли бы успешно решать не только вопросы социально-экономического характера, но и были бы способны на конструктивный диалог с христианским миром. Акрамия и ей подобные также содействовали бы появлению новых светских институтов, в дальнейшем сотрудничая с ними.

Расправа над Акрамия является не просто банальным примером репрессивной рефлексии диктаторского режима. Истинная причина ее лежит глубже. Диктаторский режим в Узбекистане во своей природе клановый. И эта клановая система взявшая на вооружение современные политтехнологии, имеющая в своем распоряжении гигантский репрессивный аппарат, сохранило в сущности элементы средневекового мышления. Клановая система увидела в Акрамие страшную угрозу для себя, ибо деятельность Акрамия, в отличии от оппозиционных демократичеких партий, не только протекала в той же традиционной среде, что и у кланов, что само по себе является опасным, но самое главное, движение Акрамия как новый социальный институт зародилось в недрах традиционного общества и строительным материалом в создании подобных обществ, согласно неумолимым законам социальной эволюции, должны служить отживающие институты традиционного общества.

Ведь в самом деле, возникновение многочисленных предприятий малого бизнеса при участии Акрамии способствовали бы высокой социальной мобильности населения, ломали бы межобщинные перегородки, препятствующие социальному прогрессу и вместе с тем сохраняли бы позитивные элементы национальной жизни все это подорвало бы саму основу существования кланов. Поэтому Акрамия была безжалостно растоптана нынешним режимом, как безжалостно расправляется феодал с любым новшеством, которое угрожает его

сеньориальному праву.

На нынешнем этапе этот репрессивный режим снова наглядно показал народу, что любые ненасильственные формы саморганизации социальной жизни будет неизбежно пресекаться, тем самым подталкивая людей к насильственным формам борьбы.

Мы вновь видим, что диктаторские режимы сами создают благодатную почву для возникновения религиозного экстремизма. Но тем не менее, мы не хотим останавливаться на этом пессемистическом прогнозе, а вполне верим в существование позитивной альтернативы. Так как существование светской демократической оппозиции и появление религиозно-просветительских движение подобных Акрамия являются гарантами грядущих тектонических сдвигов положительного характера в общественной жизни Узбекистана.